енится на ней скоро, очень скоро...
   Казанова поехал один в почтовой коляске "с сотней тысяч
  франков наличными и столькими же в бумагах". Его камердинер Ле
  Дюк, восемнадцатилетний остроумный испанец, превосходный
  парикмахер, ускакал верхом вперед, добрый лакей-швейцарец, служил
  ему курьером.
   Было 1 декабря 1759 года.
   В коляске Казанова читал "Мысли" Гельвеция, вышедшие в 1758
  году, знаменитую книгу философа, которая была осуждена Сорбонной
  и цензурой.
   Казанова считал, что книгу переоценили, Паскаль сказал об
  этом лучше. Он делает автору бойкие упреки, что тот трусливо
  противоречит всему, только лишь бы не эмигрировать даже против
  совета собственной супруги, которая все продала и хотела вместе с
  Гельвецием убежать в Голландию.
   В Гааге он остановился в "Принце Оранском" и узнал, что там
  живут генералы ганноверской армии, английские дамы, князь
  Пикколомини со своей милой супругой и граф Сен-Жермен.
   Князь Пикколомини заговорил с ним как старый знакомый, он
  видел его в Виченце шестнадцать лет назад. С тех пор он стал
  графом Пикколомини, что Казанова с большой строгостью отмечал
  перед собой, перед графом и перед гостями отеля.
   Граф Пикколомини, который в Виченце был бедным учителем
  фехтования, на следующий вечер пригласил Казанову в свою комнату,
  где он держал банк в фараоне, и предложил ему действовать вместе.
   Казанова посетил д'Аффри. Посланник