ал
  что Казанова пустился в новую любовную авантюру и едва ли в
  Швейцарии, так как его два дня не было в отеле.
   В Цюрихе каждое утро Казанова три часа учил немецкий язык,
  его учитель генуэзец Джустиниани, капуцин, был протестантом из
  чистого отчаяния и жестоко поносил по-немецки и по-итальянски все
  религиозные братства.
   Впрочем, через двадцать пять лет Казанова тоже планировал
  удалиться от шума мира, когда в шестьдесят лет в Вене он
  отчаивался и в том и в этом
   Учитель языка и взгляд иностранки покончили с набожными
  намерениями Казановы!
   За день до прибытия главного настоятеля, который должен был
  принести свое решение, он в шесть вечера стоял у окна и смотрел
  на мост Лиммат, как увидел коляску, заряженную четверкой лошадей,
  проезжавшую быстрым ходом, где сидели четыре хорошо одетые дамы.
  Одна, наряженная амазонкой, элегантная и красивая, понравилась
  ему, это была молодая брюнетка с большими глазами и в шляпе
  голубого атласа с серебряными кистями над ушами. Он далеко
  наклонился из окна, она взглянула вверх и смотрела пол-минуты,
  словно он ее позвал.
   Он спустился по лестнице и увидел ее. Случайно она оглянулась
  но него и вскрикнула от его вида словно от призрака, однако с
  шаловливым смехом убежала.
   Он был так возбужден, что пришлось броситься на постель,
  чтобы успокоиться. Ему было тридцать пять лет, позади была уже
  сотня приключений, неизвестная