сь с
  жизнью, чем нарушу его. В течение всего следующего разговора у
  Казановы была только одна мысль, не показать слабость перед
  остротами противника. Он постоянно стоял в защите. Он был столь
  оскорблен, что не хотел повторять визита. Только под давлением
  Вольтера он согласился три дня обедать с Вольтером один на один.
  Вольтер также стал более дружественным, демонстрировал настоящий
  интерес, но держался фамильярно.
   Пять дней один за другим авантюрист приходил в "Delices"
  возле Лозанны и имел пять долгих разговоров с Вольтером, которому
  было тогда шестьдесят шесть лет, на тридцать лет старше Казановы.
  В письме к Дюкло, безнравственному романисту, большому моралисту
  и постоянному секретарю Французской Академии, которому Вольтер
  рекомендовал кандидатуру Дидро, Вольтер тогда писал: "Я слегка
  прибаливаю".
   Более всего может поразить, что Вольтер выглядит много более
  любопытным к Казанове, чем Казанова к Вольтеру. Вольтер,
  блестящий журналист, пытался выжать из Казановы все интересное.
  Казанова хотел только блистать и наблюдать. Со времени
  знаменитого побега из-под Свинцовых Крыш Казанова привык всюду
  возбуждать любопытство. Ему нравилось быть в роли героя дня.
   Разговор состоит в основном из вопросов и ответов. Так же и
  Гете, великий журналист от природы, имел привычку задавать
  равнодушным иностранцам, привлеченным его славой, вопросы из их
  рода деятельности, чтобы