ески соблазнять ее страстными чувственными речами
  и вкрадчивыми приемами.
   Когда она пожаловалась на утренний холод, он предложил свою
  постель. Милый ребенок боялся, что к нему не вовремя зайдут. Он
  успокоил ее, но сам боялся вмешательства матери. Тогда она
  успокоила его, сказав что мать об этом не станет думать.
   Когда он снова пригласил ее в постель, она искренне его
  предупредила. Не будет ли он неразумным, останется ли он аббатом?
  Он попросил ее запереть дверь. Она отказала. Так каждый мог
  подумать бог знает о чем. Болтая, она прилегла к нему. С большими
  усилиями он остался неподвижным, чтобы не нарушить ее сладкой
  безопасности.
   На следующее утро для такой сдержанности он почувствовал себя
  слишком слабым и попросил ее остаться сидеть на постели. Она
  послушалась, покраснев. Тут он заметил, что она просто ангел,
  предназначенный в жертву первому встреченному развратнику.
   Он развратником не был. Он берег ее и свою честь, и немного -
  прекраснодушное доверие родителей. Чтобы дольше наслаждаться ее
  видом и милым голосом, он попросил ее приходить пораньше. Она
  слушала его речи, а он страдал от наслаждения и наслаждался
  муками. Один поцелуй казался ему достаточным, чтобы совратить
  обоих. Через десять или двенадцать дней он совершенно отчетливо
  увидел, что либо она не осмелится больше прийти, либо он станет
  ее любовником.
   Когда Люсия, ласкаясь, прижала свои щеки к