ни он верил, что в молодости
  обладал деликатными чувствами, но не был уверен полностью, что
  был порядочным человеком. Он смущенно констатировал, что опыт и
  философия как раз таки не способствуют настоящей добродетели, так
  как уменьшают моральные сомнения.
   Чувственные огненные уверения Джакомо отскакивали от
  добродетели Анджелы, но возбудили сердце ее прелестной подруги,
  шестнадцатилетней Нанетты и ее пятнадцатилетней сестры Мартины.
  Они были сиротами, приемными дочерьми графа Саворгана, в доме
  которого жил Казанова; они жили в доме их тети Орио.
   Священник Тозелло по настоянию племянницы просил Казанову
  прекратить свои каждодневные визиты, но Казанова передал записку
  ее подруге Нанетте, которая через день принесла ему записку
  Анджелы.
   Казанова утверждает, что эти и другие письма, о которых он
  говорит и которые цитирует в тексте воспоминаний, он сохранил во
  всех путешествиях и превратностях своей авантюрной жизни и
  пользовался ими при написании мемуаров. В самом деле письма и
  дневники вместе с заметками самого Казановы могли служить ему для
  воспоминаний. В его обширном наследии в Дуксе можно найти
  многочисленные письма к нему и много черновиков писем Казановы,
  среди них сорок два письма его невесты Манон Балетти, тридцать
  три письма графини Сесиль Роггендорф, его "последней любви",
  письма швеи Франчески Бусчини, его последней венецианской
  подруги,