Хотя Джакомо никогда прежде не
  ухаживал за Терезой, в обоих неожиданно проснулся непреодолимый
  естественный интерес к различным частям тела обоих полов, и они
  витали как раз между тихим разглядыванием и ощупывающим
  исследованием, когда тычок в спину Джакомо тотчас прервал
  пикантные поиски истины. Несправедливый, как бог, Малипьеро
  замкнул для Казановы свою дверь, а для Терезы свои поцелуи.
   Через некоторое время по поручению опекуна Гримани в жилище
  Казановы пришел загорелый человек сорока лет в черном парике и
  ярко-красном плаще по имени Антонио Рацетта и опечатал комнату
  судебной печатью, пока Казанова не выкупит из залога остаток
  мебели. Джакомо переехал в один из других домов Гримани, где жила
  известная танцовщица ла Тинторетта. У нее был ум и она любила
  поэзию. Не торопясь стать епископом, он в нее влюбился, говорит
  Казанова.
   Актриса Дзанетта написала аббату Гримани, что не годиться,
  если ее сына епископ найдет в одном доме с танцовщицей.
   Гримани посоветовался со священником Тозелло и сунул Джакомо
  в семинарию Сан Киприано на острове Мурано. Джакомо надел наряд
  семинариста. Вероятно, у Гримани были наилучшие намерения. Но
  даже в старости Казанова с яростью замечает, что он до сих пор не
  знает, был ли его опекун Гримани "добр по глупости или глуп по
  доброте". Нельзя нанести остроумному молодому человеку более
  мрачного удара, чем сделать его зависимым