торой - по руке, а третьим свалил
  его в канал. Вышедшего из дома слева форланца с фонарем (так в
  Венеции называют слуг, происходящих в основном из Форли) Джакомо
  стукнул по руке, фонарь упал на землю, форланец с криком убежал.
   Джакомо выбросил палку, побежал к мосту, прыгнул в свой бот,
  который при хорошем ветре быстро довез его прямо до его окна. Он
  был дома, когда била полночь. Он разделся, скользнул в постель и
  заорал как резаный так, что разбудил солдата, который побежал за
  хирургом, пока Казанова притворялся, что умирает от колики.
  Исповедник, спавший над комнатой Казановы, принес ему лечебного
  отвара. Через полчаса Казанова, уставший от своих гримас и
  криков, объявил, что отвар (который он незаметно выплеснул) ему
  помог. Комендант, пришедший утром, уверял, что колика от дыни,
  которую он ел прошлым вечером.
   Форланец и Рацетта, у которого был сломан нос, размозжена
  рука и выбито три зуба, пожаловались на Казанову военному
  министру. Через три дня прибыл комиссар с судебным писцом.
  Капеллан, лекарь, солдат и многие другие, которые ничего не знали
  и не слышали, поклялись, что видели Казанову в форте до полуночи
  с растянутым сухожилием и коликой. Рацетте и форланцу было
  отказано и они должны были оплатить судебные издержки.
   Казанова добился встречи с военным министром и восемь дней
  спустя был освобожден.
   Епископ Бернардо приехал в Венецию. Гримани хвалил