ринес
  рекомендательное письмо от дона Антонио Казановы, по его
  поручению отсчитал сто римских дукатов. Казанова "не мог их
  отклонить, да и не хотел". Римляне и чужаки ругали в кофейнях
  папу и иностранные войска дерзко, как нигде, и в постный день ели
  мясо. Римляне боялись только инквизиции, как парижане своих
  lettres de cachet.
   1 октября 1743 года Казанова впервые в жизни побрился и
  отметил в воспоминаниях день и час.
   Кардинал Аквавива осмотрел его и не прочитав
  рекомендательного письма отправил к аббату Гама.
   Траяно Аквавива из старой неаполитанской семьи был тогда
  сорока семи лет и уже двенадцать лет кардиналом, самым
  могущественным и великолепным господином в Риме и, как писал
  Шарль де Броссе, "un grand debrideur des filles" (большим
  любителем девушек), был директором испанских дел при курии,
  владел епископатом Монреаля и другими большими доходами.
   Аббат Гама, веселый сорокалетний португалец, сказал Казанове,
  что он будет жить в Испанском дворце и обедать вместе с
  двенадцатью аббатами, сплошь секретарями. Для занятий французским
  он рекомендовал адвоката Далакуа, живущего напротив палаццо ди
  Спанья. Домоправитель выплатил ему содержание за три месяца,
  шестьдесят талеров, и показал, где входная дверь. Лакей провел
  в отведенную красивую комнату на третьем этаже.
   Однажды утром после мессы Казанова встретил