ала. Встречаемся с ней, все - путем. Она не глупая, симпатичная.
  Одевается хорошо, блузки разные, брючки-джинсики. Но вот доходим мы до
  интимного момента. Целуемся. Я ее между делом раздевать начинаю. Она мне
  помогает. И вдруг вижу у нее под мышками такие мохнатые пучки, как у
  неандертальца. Меня передернуло, но вида не подал. Сдираю лифчик. Хотел ее в
  грудь поцеловать, а у нее по соскам волосики торчат. Ну, как у меня самого.
  И я губы завернул, в шею уткнулся. Потом стягиваю с нее брюки вместе с
  трусиками. А у нее живот наполовину заросший, как дикий кустарник. И тут у
  меня это дело дрогнуло. Но когда я увидел ее ноги! Господи, там поросль
  точно моей не уступает, аж кучерявится. И у меня сразу такое чувство, что я
  здесь с мужиком лежу обнимаюсь, целуюсь. И так противно стало, и все у меня
  везде упало. Она-то дрожит, ко мне, а я - от нее... Схватил одежду свою,
  накинул и ходу. Да, сбежал. Но она потом долго преследовала. Залягу с
  какой-нибудь дамочкой, начинаю ее раздевать и вдруг ту волосатую вспоминаю.
  И сразу импотентом становлюсь. Едва очухался от такой душевной травмы со
  временем. Но женщин в брюках боюсь теперь. Под штанами, наверняка, небритые
  ноги. Бр-ррр... Слава".
   "Да, Слав, у меня такое тоже было. Разделяю. Ха-ха..."
   "А есть такие женщины. У них принцип - прими меня такой, какая я есть. Я
  честная - не приукрашиваюсь. А мы ведь всегда