ишу без остановки:
   "Всех тянет в кровать или в кусты. Да, народ поголовно притворяется, что
  его не тянет, что у него не чешется. А мужики так глазами и клацают, а бабы
  так и вертят всем, что вертится. А на словах: "Думаю, конечно, в первую
  очередь о семье, о работе, о любви, о дружбе..." Ага, прежде всего всех
  заботит одно - хорошенькая случка.
   Все только притворяются. Говорят одно, а чувствуют внизу - другое,
  теплое, разгорающееся. Самые убогие пытаются гасить свою страсть изнуряющими
  молитвами, садово-огородным истязанием, лекарствами, наконец. А нормальные
  люди просто следуют природе, которая, как известно, мудра, и если предписала
  человеку заниматься этим, то никуда не денешься - возьмешься за гуж..."
   Пишу, а мужчина во мне проявляется все яростнее. Плоть вновь требует
  своего. Как и тогда, когда я был непосредственным героем своего репортажа.
   Персонажи различных произведений в таких случаях рубят дрова, поднимают
  штангу, бегут трусцой по городскому смогу. Я же, покурив и окинув взором
  остатки своих продприпасов, подался по магазинам. Мясной, молочный,
  хлебный... Напоследок - в овощной.
   Вышел из магазина и остановился. Поставив сумку с картошкой у ног,
  закурил. И тут же поймал себя на мысли, что жду чего-то. Или кого-то?
   - А?
   Я сплюнул и пошел домой.
   На следующий день мне вдруг срочно потребовалась морковка. Мог бы,
  наверное,