ваю на площадь Пушкина, машу памятнику: "Скажи-ка, дядя, ведь не
  даром..." И вниз по Твербулю.
   Считаю. Первая скамейка. Вторая. Третья. На ней сидит немолодая пара. А я
  постою. Вернее, погуляю вдоль да рядом. Позыркаю на проходящих грудоногих.
   Насвистываю себе "Как много девушек хороших..." А время идет. Уже
  пятнадцать минут восьмого. Начинаю сбиваться на "Пидманула - пидвела".
  Глазами встречаю каждую, подходящую по параметрам: "Может эта? А может та?"
   Семь двадцать. Народу полно. Пока приглядывался к одной брюнетке, мимо
  проскочила другая. Так вот подойдет Наташка, а я и не замечу.
   Семь - двадцать пять. Любят же женщины поизмываться. Лады: жду еще пять
  минут и "алес капут". Между прочим, у меня еще Русалка в резерве имеется.
  Так что, Наташка, не очень-то и хотелось. Как бы.
   Семь тридцать. Вздыхаю и поворачиваюсь к метро. Над статьей сегодня
  побольше поработаю.
   Но, конечно, в этот самый момент меня сзади легонько так по плечу
  пальчиком:
   - Леша, вот и я.
   Оборачиваюсь. И правда "симпатичная брюнетка". Лет может и не двадцать
  восемь, но не больше тридцати. Все вроде бы при ней. Хотя не очень видно под
  длинным пальто. А не она ли проходила минут пять назад мимо? Наверное,
  разглядывала меня, оценивала?
   Наташа улыбнулась:
   - Я тебе нравлюсь?
   Отвечаю:
   - Нравишься, - беру ее под руку, - Идем. Только куда?
   Она качнула головой: