будь окно в кухне. Там
  будет пахнуть манной кашей и компотом. Я с детства помню эти запахи.
   Но Наташа не повела меня к зданию. Остановилась возле песочницы на
  игровой площадке:
   - Пойдем в детский домик.
   Были уже сумерки, и наверное она не заметила, как у меня вытянулось лицо:
   - В детский домик?
   - Да.
   - Зачем?
   - За тем.
   - За тем... Но почему именно в детском домике?
   Наташа ответила очень логично:
   - Потому что я это уже делала в машине, в лифте, в подъезде, на
  чердаке...
   Пойдем.
   Потянула меня за рукав.
   Мы едва втиснулись в детский домик, выстроенный, конечно же, не под наши
  размеры и цели. Повернуться в этой фанерной коробке было совсем невозможно.
  Я уж решил предложить Наташе вылезти и раздеться на улице, а потом снова
  забраться внутрь, раз ей так хочется сделать это обязательно в детском
  домике.
   Но она, похоже, все тщательно продумала. А может вообще залазила в этот
  чертов домик заранее, прикидывала - кто знает? В общем, Наташа встала на
  колени и высунулась из окна по плечи. Места стало больше. И тогда она,
  расстегнув пуговицы на пальто, потянула его на себя:
   - Помоги.
   Я послушно вмешался, забросил длинные полы на ее спину. Под пальто
  обнаружилось не менее длинное платье. Я справился и с ним. А вот под платьем
  из одежды не было ничего. Свет зажегшегося уличного фонаря ворвался в
  боковое окошко,