ную. Забирается сама. Ага, без своей
  переливающейся куртки. Тоже успела сбросить. Но в остальной одежде. Честно.
   Включает воду. Сверху из душа хлынуло. Я вздрогнул:
   - Холодная!
   Регулирует. Я отскакиваю насколько возможно из-под струй:
   - Горячая.
   Наконец теплая. Я прижимаю Русалку к себе. Провожу рукой по волосам,
  опускаюсь ниже. Вообще-то не самый большой кайф чувствовать под пальцами
  мокрую ткань. Но хорошо все же, что не чешуя.
   Губами нахожу ее губы. Целую. И начинаю стягивать с Русалки одежду.
   Расстегиваю мокрую рубашку. Долго вожусь с прилипшим к ее телу,
  запутавшимся в мокрой майке лифчиком.
   Да, в этой возне, в ожидании есть, конечно, свое удовольствие. В сухом бы
  виде раз-раз и готово к употреблению. А так томишься, изнемогаешь.
   Наконец, мне на руки выпадают две приличные груди, по которым текут
  теплые струйки воды. Берусь за ремень ее брюк. Но она отводит мои руки.
  Начинает расстегивать мне джинсы. Долго-долго борется с железными
  пуговицами.
   Наконец, поддалась одна. Вторая. Третья. Четвертая. Русалка опускается на
  колени и с трудом сдирает вниз задубевшие от воды джинсы. Зубами стягивает с
  меня трусы.
   Я кладу руки на ее мокрую голову. Мне становится очень сладко...
   Потом мы трем друг друга огромными махровыми полотенцами и высохшими
   Телами. И без сил снова валимся в ванну. Заполняем ее теплой водой и
  новым