ы нес ее на руках. Да по
  бульварному кольцу...
   Работа над статьей несколько отвлекла меня. И теперь, если я задумывался
  о Нике, то вся эта история вызывала у меня только улыбку. Случается. Ну, с
  кем не бывает. Да, напоролся на городскую сумасшедшую (интересно чьим она
  компьютером пользуется?). Но впредь буду внимательнее.
   В субботу, когда мы встретились с Виолой, первым делом взглянул девушке в
  глаза. Нет ли в них того безумного блеска, который я видел у Ники?
   Нет. Кажется, нет. Точно, нет.
   На Виоле я отдохнул и телом, и душой. Сначала мы долго бродили вокруг да
  около консерватории. Говорили о Моцарте и "Дип перпл", Бахе и "Пинк Флойд",
  Чайковском и "Лед Зеппелин". Когда я наконец убедил Виолу, что музыка меня
  действительно волнует, она повела к себе.
   Девушка жила с родителями и своими топорщившимися грудками в огромной
  прекрасной квартире. Сколько там было комнат, я так и не понял. Главное, что
  родичей не было - они уехали с концертом на Ближний восток. И на меня
  посмотрели только с афиш: она - альт, он - контрабас.
   Музыкальный центр у Виолы был по высшему разряду. Мы запустили "Болеро",
  и по телу пошла мелкая дрожь. Моя палочка вмиг превратилась в дирижерскую.
   Мы слились в единый аккорд. Это было чудесное долгое мягкое болеро. И мы
  кончили почти вместе. Правда, уже на Шостаковиче.
   Маленький антракт. Потом Виола спросила, чем бы нам хотелось продолжить.