ез колебаний ответила она, и помолчав
  добавила:
   - Он должен был произойти в пустом доме. но...
   - Да?
   - В ту ночь много изменилось, а потом он... он...
   - Руа?
   - Заколебался... Он француз. А я... я... Вы мне... мне...
   Десятки вопросов вертелось у меня в голове - кто она? На кого
  работает? Кто такой Руа? Кому понадобилось убить меня? И много много
  других, срочных неотложных, но... Но я был утомлен только что пережитым и,
  слушая ее полупризнания, как-то сразу успокоился и кроме ее губ и
  привлекательного тела уже ничего не видел...
   Она слабо дернулась, когда из состояния смущения я вывел ее страстным
  неожиданным поцелуем, которым я впился в ее губы... но она не сделала ни
  какой попытки оторвать свои губы от моих. Вместе с этим поцелуем в засос,
  до боли, до полузабвения, во мне проснулся самец. Не отрывая губ от ее рта
  я жадно ощупывал ее талию, живот, узенькие бедра, колени...
   Ее руки сделали слабую попытку оттолкнуть меня. Вновь я почувствовал
  у себя приятное возбуждение. Преодолевая сопротивление ее сжатых ног, я
  грубо, бестыдно схватил всей своей ладонью то, что у нее внизу живота и
  слегка сжал пальцами... не смотря на ткань оттелявшую мою ладонь от ее
  тела и мимолетность этого прикосновения, я явстенно почувствовал рукой ее
  необычайно развитые, упругие, большие срамные губы, сильно выдвинутые
  вперед и вверх к пушку.
   Мгновенно все вылетело