м с ней стоял кельнер, зжимая в руке
  бутылку.
   Француженка, видимо, поняла, что все кончено. Она как-то ослабела,
  упала на стул и тут же на ее руках защелкнулись наручники.
   Врач, хлопотавший возле убитого, поднял голову: - Он еще жив, дайте
  шприц!
   Его помошник быстро и точно выполнил его приказ, но... Очень
  любопытно! Хаяси, склонившись к врачу, одновременно как-то неловко толкнул
  его помошника в локоть так, что шприц с ампулой чуть было не вылетел у
  него из рук.
   - Бесполезно! Наповал! - вполголоса сказал Хаяси врачу, безнадежно
  махнув рукой.
   - Отойдите! Прошу вас! - резко перебил его врач, искустно и привычно
  делая укол в то время, как его помошник мягко, но твердо отстранил Хаяси в
  сторону.
   "Кажется, все ясно, - подумал я, - не забыть бы эту сцену."
   - Жив! Кто-то сказал жив! - слабым голосом воскликнула француженка,
  ее глаза засветились и она дернулась, порываясь втать.
   Рука полицейкого улержала ее.
   - Жив! Ага! - она оживилась снова. - Ну так мы еще поборемся! И еще
  неизвестно кто кого!
   Резким движением она поднялась со стула, несмотря на удерживающую
  руку полицейского, и с такой ненавистью посмотрела на Хаяси-Касамуру, что
  тот, почувствовав ее взгляд обернулся и глаза их встретились. Француженка
  издевательски улыбнулась ему, скорчила рожу, подняла связанные руки и
  показала ему "нос", затем язык, но... ее нервы не выдержали