кабинет одновременно. Вся обстановка этой
  полукамеры состояла из небольшого письменного стола, пары стульев, сейфа в
  углу и широкой деревянной скамьи под стеной. Окон не было. Под потолком
  горела яркая лампа.
   - Садись! - тюремщик кивнул на скамью.
   Усталая от бесконечных переходов и переживаний ни о чем не думая, я с
  облегчением опустилась на скамью... и в тот же миг с прозительным криком
  вскочила... Вся скамья была усеянна тонкими иголками, мыступавшими на
  полтора-два сантиметра над поверхностью и заметные лишь при внимательном
  осмотре.
   Конвоир захохотал во все горло.
   - Отдыхай, отдыхай! Или перина плохая? Ничего, переспишь пару ночей -
  привыкнешь.
   Кровь бросилась мне в голову и в складках кимоно я нащупала рукоятку
  кинжала. Еще мгновение и свершилось бы непоправимое.
   Но дверь отворилась и в этот момент в помещение вошол пожилой японец
  в очках, в отлично пригнаной военной форме, с кожанной папкой под мышкой.
   - Все шутишь? - и неожиданно нанес ему сильный удар по щеке.
   "Капюшон" мгновенно вытянулся в струну.
   - Еще раз повторится, сам сядешь сюда! - офицер показал на скамейку.
   - Господин... - начал было "капюшон ", но офицер прервал его:
   - Пшол вон!
   Тюремщик щелкнул каблуками и выскочил за дверь. - Простите,
  мадмуазель! Здесь произошло недоразумение.
   Бросив папку на стол и пододвинув к нему стулья, он вежливо
  предложил: