взгляд.
   - Я в ваших руках и ничего не могу поделать. Бороться у меня нет сил,
  - вяло проговорила я.
   Стекла очков блеснули.
   - Я хочу пить. У меня язык не ворочается.
   Офицер кивнул головой и налил мне полный стакан чистой, холодной
  воды.
   О, с каким наслаждением я пила! Ничего вкуснее воды для меня не
  существовало. Я выпила один стакан, другой... Какое блаженство! Ах, если
  бы я еще могла сесть...
   Потом наступила очередь жаренной рыбы, салата, икры, холодного
  бифштекса - все я ела торопливо, с жадностью с удовольствием.
   Офицер молча наблюдал за тем, как я ем, и казалось, считал каждый
  кусок.
   Когда я насытилась, офицер молча нажал кнопку, и явившийся солдат
  быстро убрал все со стола.
   Приятное состояние сытности разлилось по всему телу и очень
  захотелось присесть... но, увы, это было невозможно.
   Офицер раскрыл папку, уселся поудобнее и приготовился писать, перед
  ним лежал лист чистой бумаги и он внимательно смотрел на меня.
   Я молчала. Пауза затягивалась. "Что то будет!?" - подумала я.
   - Итак, будем молчать, мадмуазель? - прервал, наконец, затянувшееся
  молчание офицер. - Не советую. Мы умеем развязывать языки... И не
  вздумайте, что только этим... - он кивнул на скамью. - Это только детская
  игрушка по сравнению с тем, что вас ожидает. Вам понятно? Подумайте
  хорошенько. Ваша судьба в ваших руках. Вы еще молоды и вам