ги и таз. Ее привязали так,
  что она, казалось, обняла руками и ногами лежавшего под ней мужчину.
   Девочка слабо вскрикивала, бессильно дергалась. Ее мать выла,
  выкрикивала слова мольбы, клятв...
   Все мое тело била мелкая дрожь и начинали стучать зубы...
   Я не заметила, как в комнату вошли две молоденькие японки, одна из
  которых подошла к "дивану" и, по-видимому, какой-то мазью натерла половые
  губы привязанной японки и затем этой же мазью натерла длинный член
  стоявшего у своей жертвы японца.
   Другая же, незаметно для меня вошедшая японка, присела на корточки у
  "кровати" и ее маленькая ручка затерялась между раздвинутыми ножками
  девочки, натирая ее половые органы мазью.
   Один из японцев в маске расположился с плетью у "кровати" поглядывая
  на маленький зад девочки.
   Я взглянула на мать девочки...
   Ремни впились в ее руки и ноги, мускулы ее тела натянулись и дрожали
  от напряжения... А в ее тело входил длинный член садиста... медленно... с
  какой-то дьявольской выдержкой...
   Ноги у меня подкосились и я едва не свалилась на пол, но Одэ
  подхватил меня за веревки, опутывающие меня, и спокойно сказал:
   - Это прилюдия только, мадмуазель! Маленькая, маленькая прилюдия...
  Но если она вам, то только одно ваше слово и вы будете свободны. И эти
  тоже, - он кивнул на несчастных. - А пока любуйтесь!... Что такое?...
   Японка в маске смотрела на него, держа в