й на
  плечо Кито, а другой на спинку кровати.
   Меня лечили добросовестно, как приговоренного к смерти. Да и я не
  далеко ушел от этого. Если докажут, что я разведчик, а по их терминологии
  - шпион, то конец. Но пока ничего компроментирующего в своих действиях я
  не находил. Документы у меня были самые настоящие, а попытку вступить в
  контакт с Хаяси можно объяснить по разному. На худой конец годится и
  шантаж. В крайнем случае меня вышлют, как нежелательное лицо. Но этого
  допускать нельзя.
   С Кито пришлось повозиться. Два дня она обижалась на то, что я
  отвергаю ее ласки и "уже успел разлюбить". Как можно мягче я ей объяснил,
  что мне нужно окрепнуть и что половая жизнь может задержать восстановление
  моих сил. Она окружила меня своей нежностью, говоря, что мне с ней ничего
  не прийдется "делать", я все будет "делать" она сама и мне только
  прийдется лежать.
   Но уже на четвертый день после первого сближения с Кито, рано утром я
  почувствовал сильное желание... В течении дня - еще и еще...
   Вечером я уже с нетерпением ожидал Кито. При ее входе я приветливо
  улыбнулся ей и протянул навстречу руки. Она капризно надула гудки,
  поправила подушку у меня под головой, взглянула на меня раз, другой...
  Быстро наклонилась и впилась в меня жадным, горячим поцелуем. В засос. От
  ее трепета всего тела исходила сила неумолимо напрягшая мой член, делавшая
  его длинным, толстым, твердым.