что Кито подсыпет ей сильно действующего
  слабительного, а когда она убежит в туалет врача будет сопровождать Кито.
  Я должен буду разделаться с врачем, переодеться в его одежду,
  загримироваться с помощью Кито под японца... Ну, а дальнейшее зависит
  только от меня.
   Кито должна будет вернуться в свою палату и сделать вид, что она
  ничего не видела и не слышала. Для нее конечно риск больший, чем для меня.
  В случае благополучного исхода я скроюсь, а она останется и кто знает как
  завершиться дело.
   Мы сидели тесно прижавшись друг к другу и тихо шептались.
   Я решил еще раз посмотреть на француженку. Это было довольно
  безрассудно, так как в любую минуту могла в палату войти уже по-видимому
  выспавшаяся сестра, но искушение в последний раз взглянуть на таинственную
  красавицу было слишком велико.
   Когда мы с Кито вошли в ее палату она по-прежнему лежала неподвижно и
  даже дыхание небыло слышно. Но когда я подошел ближе, я увидел широко
  открытые глаза с вполне осмысленным выражением, которые прямо в упор
  смотрели на меня. Эти глаза были так прекрасны, что я почувствовал, как
  мой взор заволакивает слеза.
   Повинуясь внезапному порыву, я взял ее за похудевшую руку и участливо
  спросил по французски:
   - Вам лучше, мадмуазель?
   Она испуганно вздрогнула при звуке моего голоса, но ничего не
  ответила. Я повторил свой вопрос.
   - Не бойтесь, - добавил я -