реносицу. Нелепо взмохнув руками и выронив
  пистолет, японец бездыханно рухнул на тело Кито. Руки и ноги тряслсь у
  меня как у паралитика. Все тело покрылось липким потом.
   - Проклятая слабость! - я вынужден был присесть на кровать, - а вдруг
  войдет сестра?
   Эта мысль подстегнула меня и я уже начал почти хладнокровно
  действовать. Первым делом я с остервенением стащил убитого с тела Кито. Но
  что это, слабый стон вырвался из груди Кито. Осмотреть Кито и убедиться в
  том, что она жива было делом одной секунды. В следующие считанные секунды
  я удостоверился, что пуля прошла на вылет у нее в левом боку, на
  незначительной глубине от поверхности тела и никакой опасности для жизни
  причиненная ей рана представлять не могла. Тем не менее такая рана могла
  вызвать глубокий обморок, быть чрезвычайно болезненной и безусловно
  сделать человека на определенное время совершенно не дееспособным. Но
  главное состояло в том, что она была жива и это сказалось тот час на моем
  преобразившемся настроении, хотя мой союзник и вышел из строя, и ни какой
  помощи от Кито я уже ожидать не мог. "Прежде всего остановить кровь!
  Перевязать! - я рванул с кровати простыню, - нет, так нельзя!"
   Мысль лихорадочно работала. Я поспешно оторвал полу халата Кито,
  разделил ее на несколько частей, связал и приподняв рубашку Кито и не
  обращая внимания на ее стоны, как можно быстрее, хотя и кое-как сделал