й, что я влюбился. Даже во время
  совокупления я думал о тебе. Хочешь верь, хочешь нет! Ты ведь
  единственная, которую я полюбил так крепко!
   - Но и ты с ней спускал?
   - Ты ничего не смыслишь! Я употреблял ее как жеребец кобылу. Задует
  он ей вот такой... , - Рэд согнул правую руку в локте и помахал ею, -
  спустит, слезет с нее и тут же забудет о ней. Ни какой привязанности,
  симпатии. Понимаешь?
   - Да... Но у тебя он тоже не меньше, чем у жеребца, - сказала я,
  поглаживая "его" поверх брюк.
   - Надеюсь, что ты меня любишь не только за это?
   - Спрашиваешь! Но и... за это тоже. Но ты пожалуйста продолжай, я
  слушаю.
   - Хорошо, а ты гладь... Приятно... Я уже несколько дней хочу...
  Сегодня я буду ночевать у тебя. Как ты?
   - Конечно!... Но продолжай.
   - Так вот. Я избил эту Марию-Марсель-Секс-вамп, ласкал, вновь
  избивал, но никакого толку. Побои только возбуждали ее, она дразнила меня,
  но ничего выпытать я у нее толком не мог. Было только ясно, что она
  выполняла какой-то приказ Хаяси и тот решил с ней расправиться. Она
  остерегалась его. Призналась она мне и в том, что как кошка влюбилась в
  этого француза.
   - А она имела с ним сношение?
   - Вот этого я не знаю. Думаю, что конечно да... Я пошел на отчаянный
  шаг, пообещав ей помочь организовать побег француза из госпиталя. Мы
  разработали план пробега, наводили справки о состоянии