пособом. Из-за Марии и
  начались все мои неудачи. Как-то сидя одна в своей комнате, я начала
  перебирать свои старые, детские платья. Вдруг я почувствовала под руками
  какую-то бумажку, зашитую в подол моего старого платья. Чувствуя какую-то
  тайну, я лихорадочно, поспешно, распорола шелк и вынула бумажку. И в это
  мгновение дверь распахнулась и в комнату вошла Мария.
   - Что это? Письмо?
   - Да... То-есть нет... - прошептала я. - Просто бумажка.
   Мария бросила на меня пронизывающий взгляд и тотчас ущла. Я схватила
  бумажку и прочла: "Хр.33. Рыба ушла. Ставьте сети и. К.Г. В тихой лагуне.
  Спросите "мирных людей".
   Очевидно это была копия телеграммы, написанная отцом. Но зачем надо
  было ее зашивать? Во всяком случае, ее надо было быстро уничтожить. Я
  перечла записку еще раз, чтобы запомнить, зажгла спичку, сожгла бумагу и
  растоптала пепел на ковре.
   - Где записка? - влетел в комнату Хаяси. - Ты слышешь?
   Я молчала, он сильно сжал мне руку.
   - Я ее сожгла, - призналась я и указала на пепел на ковре. Хаяси с
  силой ударил меня по лицу и вышел, хлопнув дверью. Щека у меня горела и
  постепенно глухая злоба начала наполнять все мое существо.
   "Как?! Такая желтая дрянь будет меня бить по лицу?! Меня?!
  Француженку? Ну, ничего, я тебе еще устрою веселенькую минутку!"
   Я достала длинную японскую шпильку для прически и спрятала ее в
  складках халата. До вечера меня