итать? -
  спросил Ред.
   Я молчала отец в бога не верил и никаких молитв я не занала. К
  счастью я вспомнила начала молитвы, которую шептала на ночь мне мать. Она
  пришла мне на ум сама собой.
   - Перестань дурачиться, милая! С такой молитвой, попадешь прямехонько
  в ад! Помолись по другому! Ну!
   Угрожающе, сжав кулаки он подошел ко мне и сильно тряхнул за плечи.
   - Хаяси заставь ее молиться! - злобно прошипел толстяк.
   Хаяси несколько раз затянулся сигаретой, стряхнул с нее пепел,
  подошел ко мне и, подняв мою руку так, что широкий рукав моего халатика
  опустился до самого плеча, неожиданно сунул горящим концом мне сигару под
  мышку.
   Я взвизгнула от боли, но выпитое виски придало мне такую смелость и
  злость, что я вцепилась свободной рукой в желтую рожу палача, норовя
  выдрать ему глаза.
   - Браво, детка! - неудержался от восклицания Ред и внезапно влепил
  мне такую затрещину, что у меня все потемнело в глазах и я лишилась
  чувств.
   Очнулась я в своей комнате. Почувствовала сильную боль под мышкой и
  сразу же все вспомнила.
   "Что же будет дальше. Неужели все эти мучения будут продолжаться?"
   Пришла Мария и вновь стала за мной ухаживать, менять повязку,
  болтать. Между прочим она очень сильно хвалила Реда и из ее слов я поняла,
  что он может мне помочь. Я слушала Марию внимательно, ожидая, что она
  нечаянно взболтнет что-либо интересное для меня.