весьма туго входил и выходил из моего, сверх меры увлажненного
  влагалища. От стыда я вцепилась зубами в простыню, закрыла глаза, но... не
  сделала ни одного движения, чтобы ослабить бесстыдный звук. А он
  становился все сильнее и сильнее и я, затаившись начала вслушиваться в
  него и чем больше слушала, тем больше мокро становилось там и тем более
  сладострастным казался этот звук, напоминающий звук насоса, действующего в
  масле и тем больше охватывала меня похоть.
   Все мое тело отдалось ощущению большщого мужского члена во влагалище.
  Не большая, тупая боль от несоразмерности наших половых органов
  заглушалась неизъяснимой сладостью, которая все нарастала, усиливалась,
  заставляла мои ягодицы приподниматься и опускаться.
   Делала я это правда едва заметно, но делала и не могла не делать. Ред
  и я молчали, слышны были лишь поскрипывания пружинного матраца, наше
  тяжелое прерывистое дыхание и бесстыдно-сосущий звук. А потом у меня
  как-то затуманилось в голове, всякий стыд исчез и я только помню, как моя
  поясница судорожно, рывками изгибалась, сильно приподнимала мои ягодицы
  вверх и после толчка члена в матку выгибалась, опуская ягодицы вниз.
   Ред не замедлял и не ускорял движения, а методически доводил меня и
  себя до высшей точки наслаждения. Иногда не прерывая свои движения
  поясницей, и облакотившись на свою левую руку он стыдно ощупывал правой
  рукой мою грудь, бедра