ным человеком и выражая
  мне свое соболезнование, вежливо интересовался моим местожительством и
  просил меня позвонить ему еще раз через некоторое время, чтобы дать ему
  возможность поискать бумаги Ришара и сообщить мне о наличии их или об
  отсутствии таковых.
   Я давал быстрые точные, но абсолютно ложные ответы на все его
  вопросы, за исключением лишь того, что меня зовут Анри Ландаль.
   Под конец этого длительного разговора мсье Руа деликатно заметил, что
  я должно быть, не стеснен в средствах, если позволяю себе так спокойно и
  так долго разговаривать о всяких мелочах по междугороднему телефону. Это
  его замечание польстило мне. Но кажется, в этих его словах я ощутил
  какую-то скрытую иронию. Но может это мне показалось.
   На следующий день на мой вторичный запрос он сообщил мне по телефону,
  что по мимо всех безделушек, найденных им на чердаке в особняке, в доме
  сохранилась папка с бумагами Ришара, которую он с удовольствием перешлет
  мне по почте и еще раз просил уточнить мой адрес. Задыхаясь от восторга я
  поблагодарил его и сообщил что через два-три дня я сам буду у него в доме.
   Моей радости не было границ, но об этом первом моем успехе я решил
  ничего не говорить шефу, а приподнести ему сюрприз уже после того, как
  бумаги будут у меня в кармане.
   В радостном волнении я не обратил внимание на сообщение шефа во время
  нашей последней встречи о том, что его помошника, а также