также коменданта дома,
  в котором я жил, запрашивали какие-то лица по телефону обо мне.
   Оба разумеется ответили, что ни какого Ландаля они не знают. Со своей
  стороны я сказал, что ни каких лиц, которые могли бы знать наше служебные
  телефоны и мой псевдоним, помимо руководящих членов нашей организации, я
  не знаю.
   - Странно, очень странно! - сказал шеф, пытливо поглядев на меня, и
  еще раз напомнил мне о необходимости соблюдать величайшую осторожность при
  выполнении моей миссии. Затем он вручил мне билеты, документы, еще раз
  проверил знание мною на память всего, что не подлежит занесению на бумагу
  и пожелал мне успеха. Ушел я от него, потеряв значительную долю своего
  радостного ощущения. Да, это так! Это я хорошо помню! Быть может следовало
  вернуться к нему и рассказать все о предпринятых мною первых шагах и о
  моих планах в Марселе. Многое было "за", но и много "против". Я решил
  следовать своему плану и сообщать обовсем шефу лишь после первого своего
  успеха. Правду говоря, это решение не успокоило меня совсем, оставалось
  ощущение беспокойства, тревоги, которое я старался подавить в себе. Мысли
  о весьма подозрительных телефонных запросах тоже не покидали меня. Неужели
  эти запросы имеют связь с мсье Руа. Что ж, окончателно решил я, рано или
  поздно работать надо начинать самостоятельно и быть всегда начеку.
   И вот я в Марселе, городе, в котором я жил с отцом и сестрой. Родной
  город, и в то