распахнет перед ней двери ее газовой камеры, кто знает.
  Ну, а пока она молчаливо заклинала Рене не оставлять ее и не лишать
  своей любви. Она не осмеливалась загадывать наперед и думала только о том,
  что будет с ней сегодня или завтра. И каждая ночь, проведенная с
  возлюбленным, была для нее как последняя.
  
  Рене приехал только к семи. Он был так рад видеть ее, что не удержался и,
  обняв, принялся целовать, не обращая ни малейшего внимания на то, что в
  студии они были не одни. Кроме электрика, чинившего прожектор, и
  рыжеволосого мужчины, при этом присутствовала и заглянувшая сюда на
  минуту Жаклин.
  
  -- О, это просто очаровательно, -- сказала она, обращаясь к О. -- Я
  зашла, чтобы попросить у вас мои последние снимки, но, кажется, сделала
  это не совсем вовремя. Пожалуй, я зайду как-нибудь в другой раз.
  
  -- Умоляю вас, мадемуазель, -- воскликнул, по-прежнему не выпуская О. из
  объятий, Рене, -- останьтесь! Не уходите!
  
  О. познакомила их (электрик сделал вид, что занят работой; рыжеволосый,
  непонятно на что обидевшийся, с гордо поднятой головой вернулся в свою
  гримерную). Жаклин была сейчас в лыжном костюме, похожим на те, что носят
  известные кинодивы, и которые весьма отличаются от простой спортивной
  одежды. Под черным свитером дерзко торчали ее маленькие упругие груди;
  узкие штаны туго обтягивали длинные стройные ноги. Белокурая