ла руку, помогая выйти из
  машины. Она платила за нее в кафе, где они пили кофе, и не принимала при
  этом никаких возражений. Она целовала ей руку и часто, прямо на улице,
  целовала ее в губы. Но это было так, позой, и делала она это скорее из
  какой-то детской жажды скандала, нежели из вызванной желанием
  необходимости. Она обожала сладость мягких женских губ с привкусом помады,
  блеск полуприкрытых негой глаз в темном полумраке комнаты, когда уже пять
  часов дня и на окнах задернуты тяжелые плотные шторы, когда уютно светит
  стоящая на камине лампа и шепчут с придыханием голоса: "Ах, пожалуйста,
  еще, еще, еще..." и пальцы потом долго и терпко пахнут. Все это
  по-настоящему захватывало и увлекало ее. Ей нравился сам процесс охоты. ОНА
  соблазняла девушек, и ей принадлежала инициатива в отношениях с ними. О.,
  например, совершенно не терпела, когда ее целовали первой, или когда
  девушка, которую она ласкала, начинала отвечать ей тем же. И в той же мере,
  как она стремилась поскорее раздеть свою очередную жертву, она не видела
  никакой необходимости раздеваться при этом самой. Чтобы хоть как-то
  объяснить свой отказ, она придумывала всевозможные причины -- например, что
  ей холодно, или что у нее месячные.
  
  Удивительно, что тогда все молодые женщины казались ей в той или иной
  степени привлекательными. О. до сих пор помнила, как однажды, сразу