у после
  окончания лицея, какое-то время пыталась соблазнить одну девушку, толстую,
  маленькую, с неприятной внешностью и вечно тоскливым выражением лица, но
  была быстро и бесповоротно отвергнута ею. О. всегда охватывало трепетное
  волнение, когда она замечала, что от ее ласк лицо избранницы озаряется
  каким-то внутренним светом, радостью и припухают губы и в широко
  распахнутых навстречу О. глазах появляется завораживающий блеск. И
  искреннего восхищения в этом было куда больше, чем просто утоленного (хотя
  и ненадолго) честолюбия.
  
  В Руаси она испытывала нечто подобное, когда замечала, как от умелой
  мужской ласки столь же божественно преображается лицо какой-либо из живущих
  в замке девушек. Красота обнаженного женского тела всегда потрясала О. И
  она была более чем благодарна своим подружкам, когда они соглашались
  раздеваться перед ней, и предлагали ей полюбоваться своей наготой.
  Обнаженные же на пляже оставляли ее абсолютно равнодушной. При этом
  красота других женщин, которую О. с характерной для нее щедростью ставила
  выше собственной, придавала ей уверенность и в своей красоте -- она, словно
  в зеркало, всматривалась в этих женщин и видела в них себя. Власть,
  которую они имели над нею, была, в то же время, гарантией ее власти над
  мужчинами. И ей казалось совершенно естественным то, что мужчины с такой
  настойчивостью добиваются от