ее вызывал к себе
  сэр Стивен. Англичанин редко оставлял ее у себя на ночь и то только
  тогда, когда Рене уезжал из Парижа. Если же ее возлюбленному случалось
  быть в такие вечера у сэра Стивена, он никогда не прикасался к ней,
  разве что в те моменты, когда хозяин просил его поддержать ее. Он там
  почти не разговаривал, постоянно курил, зажигая одну сигарету от другой,
  следил за камином, изредка подбрасывая туда дрова, наливал сэру Стивену
  виски, сам же при этом не пил. О., чувствуя на себе взгляд Рене, думала,
  что так, должно быть, следит за своим питомцем дрессировщик, который вложил
  в него всю свою любовь и умение и теперь не без оснований ожидает, что
  тот своим послушанием и воспитанием принесет ему заслуженное признание.
  Главным для Рене было сделать приятное сэру Стивену, и он, подобно
  телохранителю какого-нибудь наследного принца, выбравшего для своего
  господина наложницу, внимательно следил за выражением лица англичанина --
  доволен ли? Рене всячески старался выразить свою признательность и
  благодарность сэру Стивену за то, что он не отказывается от его подарка и
  соглашается использовать О. в свое удовольствие.
  
  О. понимала, что разделив между собой ее тело, они как бы заключили некий
  тайный союз, абсолютно чуждый ей, но от этого, нисколько не менее реальный
  и могущественный. И все же ей казалось, что в их желании сделать