елать ее общей
  собственностью было что-то ирреальное. В Руаси ею одновременно обладали
  и Рене, и другим мужчины, так почему же в присутствии англичанина,
  возлюбленный отказывается не только заниматься с ней любовью, но даже
  разговаривать? Она как-то спросила его об этом, впрочем, заранее уже зная
  ответ.
  
  -- Из уважения к нему, -- сказал Рене.
  
  -- Но я же принадлежу тебе, -- выдохнула она.
  
  -- Прежде всего ты принадлежишь сэру Стивену, -- незамедлительно ответил
  ей возлюбленный.
  
  И всем своим поведением он постоянно доказывал ей это. Желание сэра
  Стивена, касающиеся ее, он ставил куда выше собственных, не говоря уже о
  каких-то там просьбах самой О. Рене, например, мог пригласить ее
  вечером поужинать в ресторане или пойти с нею в театр, но если за час до их
  свидания ему звонил сэр Стивен и просил его привезти О., Рене послушно
  выполнял его просьбу.
  
  Всего лишь раз она просила возлюбленного позвонить сэру Стивену и уговорить
  его перенести их встречу на следующий день -- ее тогда пригласили на
  вечеринку, и она очень хотела пойти туда с Рене. Возлюбленный отказался.
  
  -- Дорогая моя, -- сказал он ей, -- разве ты еще не поняла, что больше
  не принадлежишь мне и что твой хозяин уже не я, а сэр Стивен?
  
  И мало того, что он отказал ей в просьбе, он еще и сообщил об этом сэру
  Стивену, а потом, нисколько не смущенный присутствием