и О., теряя от волнения рассудок, решилась на ее ответить.
  Она задыхалась, в горле пересохло, язык был словно налит свинцом. Казалось,
  что она не в силах произнести ни единого слова.
  
  -- О., -- сказал сэр Стивен.
  
  -- Да, -- выдавила из себя О., чувствуя сильную слабость, словно волной
  накрывшую ее.
  
  -- То, что я вам скажу сейчас, О., решено не мной одним, ваш возлюбленный
  тоже согласен с этим.
  
  Он неожиданно замолчал. Что было тому причиной О. так и не узнала. По знаку
  сэра Стивена подошел официант, убрал тарелки и положил перед О. меню,
  чтобы она выбрала десерт. О. протянула меню сэру Стивену.
  
  -- Может быть, суфле? -- предложил он ей.
  
  -- Хорошо, -- согласилась она.
  
  -- Одно суфле, пожалуйста, -- сказал он терпеливо ожидающему заказа
  официанту.
  
  Когда гарсон отошел, сэр Стивен сказал О.:
  
  -- Итак, я прошу вас выслушать меня.
  
  Говорил он по-английски низким глухим голосом, и вряд ли сидевшие за
  соседними столиками люди могли слышать его. Когда рядом проходили
  официанты или посетители ресторана, он предусмотрительно замолкал. То,
  что он говорил, звучало здесь в этом людном заведении, среди цветов и
  деревьев, по меньшей мере странно. Но еще более странным казалось О. то,
  что сама она могла все это слушать с таким спокойствием. Первыми же
  словами сэр Стивен напомнил ей о том вечере, когда она, воспротивившись
  ему,