а за собой дверь
  гримерной, когда шла переодеваться, собственно, предназначалась ей, О.,
  чтобы завлечь ее, чтобы вызвать в ней желание открыть дверь и войти в эту
  комнату. В конечном счете все так и произошло, но Жаклин так никогда и не
  узнала, что это долгожданная решимость О. была вызвана не ее наивными
  уловками, а совершенно иной причиной. Какое-то время О. это приятно
  забавляло.
  
  Сэр Стивен обязал О. рассказывать ему обо всем, что касалось ее отношений с
  Жаклин. И иногда, помогая Жаклин привести в порядок волосы, например, после
  того, как та снимала платье, в котором позировала, и одевала свой легкий
  свитер с длинным узким воротником, О. думала о том, с каким огромным
  удовольствием и желанием она рассказала бы сэру Стивену о Жаклин, позволь
  та ей хотя бы через свитер поласкать свои маленькие, смотрящие в стороны
  груди, или забраться рукой к ней под юбку, или просто раздеть ее. Когда О.
  целовала ее, Жаклин замирала, будто прислушиваясь к чему-то. Целуя Жаклин,
  О. запрокидывала ей голову и языком приоткрывала губы. При этом ей все
  время казалось, что если не поддерживать Жаклин, то девушка обязательно
  упадет -- молча, с закрытыми глазами. Но как только О. отпускала ее,
  Жаклин вновь становилась этакой добродетельной светской дамой, резкой и
  ироничной. Тогда она говорила: "Вы испачкали меня помадой". И, улыбаясь,
  вытирала