ось ли ей защитить Жаклин? Или это было
  вызвано простым нежеланием делить ее с кем-либо? Впрочем, и делить-то еще
  было нечего -- Жаклин пока не принадлежала ей. И если, в конце концов, это
  произошло, то лишь благодаря Рене. Трижды, когда Жаклин напивалась больше
  чем следовало -- глаза ее при этом становились колючими, а выступающие
  скулы заметно розовели, -- он вынужден был отвозить ее домой.
  
  Она жила в Пасси, в одном из тех убогих семейных пансионатов, где после
  большевистской революции нашли себе пристанище многие беженцы из России.
  Сделанный под цвет мореного дуба вестибюль, протертый местами до дыр
  зеленый палас, покрывающий пол, и толстый слой пыли лежащий везде, куда ни
  кинь взгляд. Примерно это увидел Рене с порога входной двери, когда первый
  раз провожал Жаклин домой. Но ни тогда, ни потом ему так и не удалось
  переступить этого порога -- стоило ему только выразить желание войти, как
  Жаклин всякий раз кричала: "Нет, большое спасибо!", и, выскочив из машины,
  забегала в дом и резким движением захлопывала за собой дверь, так словно за
  ней кто-нибудь гонится.
  
  Но О. все-таки однажды удалось побывать у Жаклин. Как уж так произошло она
  не помнила, но случилось так, что Жаклин позволила ей войти в дом и даже
  провела ее в свою комнату. И О. тогда сразу поняла, почему девушка так
  категорически отказывается пускать сюда Рене.