нце концов, согласилась на предложение О. переехать к
  ней. Эта идея принадлежала Рене -- О. в разговоре с ним обмолвилась о той
  мерзости, в которой приходится жить Жаклин, и он тут же предложил, чтобы
  Жаклин пожила у О.
  
  Вместе с девушкой жили мать, бабушка, тетка и служанка -- четыре женщины в
  возрасте от пятидесяти до семидесяти лет, накрашенные, суетливые и
  задыхающиеся под своими черными шелковыми одеждами, громко рыдающие в
  четыре часа ночи перед иконами в мареве сигаретного дыма. Жаклин раздражало
  и нескончаемое чаепитие со звяканьем чайных ложечек и хрустом разгрызаемого
  сахара, и вечное шушуканье и немой укор в глазах. Жаклин сходила с ума от
  неизбежности подчиняться им, слушать их разговоры и постоянно видеть их.
  И частенько во время трапез в комнате матери она не выдерживала этого
  напряжения и, бросая все, выбегала из-за стола, оставляя в растерянности
  всех четырех женщин. Она хлопала за собой дверью и слышала, как несется ей
  вслед: "Шура, Шура, голубушка" (что-то подобное она читала у Толстого).
  
  Имя Жаклин она взяла себе, когда начала работать манекенщицей -- ей
  хотелось забыть свое настоящее имя и вместе с ним ту омерзительно-слащавую
  атмосферу царящую в ее доме. Она хотела стать настоящей француженкой и
  занять достойное ее место в этом красивом и реальном мире, где существуют
  мужчины, которые любят и женятся.