собой обнаженную и подобную себе Жаклин.
  
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Вот уже неделю, получив, в конце концов, разрешение матери, Жаклин жила у
  О. Рене все это время был чрезвычайно предупредителен и внимателен. Он
  водил их в ресторан обедать, а вечерами приглашал в кино, выбирая при этом
  совершенно невозможные фильмы, то про каких-то торговцев наркотиками, то
  про тяжелую жизнь парижских сутенеров. Когда они рассаживались в зале, он
  занимал кресло между ними, потом брал их обоих за руки и, не произнося ни
  слова, смотрел на экран. Иногда, когда там возникали сцены насилия, он
  поворачивался к Жаклин и внимательно следил за ее лицом, стараясь
  подсмотреть в темноте, как меняется его выражение, чтобы понять, какие при
  этом чувства испытывает девушка. Но, как правило, лицо Жаклин не выражало
  ничего, разве что, иногда на нем появлялся след легкого отвращения, и тогда
  уголки ее рта немного опускались вниз. После фильма Рене на своей открытой
  машине вез их домой, теплый ночной ветер развевал густые волосы Жаклин, и
  она, чтобы они не хлестали ее по лицу, пыталась придерживать их руками.
  
  Живя у О., Жаклин вполне терпимо относилась к некоторым вольностям, которые
  Рене позволял себе по отношению к ней. Он, например, мог совершенно
  спокойно зайти в ее комнату под предлогом, что забыл здесь какие-то
  бумаги (что было откровенной ложью, и О. это