знала) и, якобы не
  обращая внимания на то, что Жаклин в этот момент неодета или переодевается,
  начать рыться в ящиках большого, украшенного деревянной инкрустацией
  секретера.
  
  Комната Рене была немного темной -- окна выходили на север, во двор -- и,
  со своими серыми, стального цвета стенами и холодным полом, представляла
  собой разительный контраст светлым солнечным комнатам, расположенным со
  стороны набережной. К тому же она была довольно бедно обставлена, и этот
  секретер со старинной тяжеловатой элегантностью был, пожалуй, единственным
  ее украшением. Думая обо всем этом, О. не без основания полагала, что
  вскоре Жаклин согласится перебраться к ней, в ее светлые комнаты. И тогда
  они будут не только пользоваться одной ванной и делить с ней еду и
  косметику, о чем они договорились в первый же день, но и разделять нечто
  куда большее. В общем так оно все и произошло, правда, Жаклин, делая это,
  руководствовалась совсем иными соображениями, нежели думала О. Она
  нисколько не тяготилась отведенной ей комнатой -- ее мало интересовал уют,
  и если, в конце концов, она и пришла к О., и стала спать с ней, так это
  произошло не от того, что ей не нравилась ее комната -- нет, этого не было
  (хотя О. приписывала ей это чувство и в душе радовалась, что может при
  случае воспользоваться им) -- она просто любила сексуальное удовольствие и
  находила