к этому новому для нее занятию тоже
  оставалось неясным: то ли она принимала эту работу как первый шаг на пути к
  достижению желаемой известности, то ли просто как развлечение. Как бы то ни
  было, каждое утро она резко вскакивала с кровати -- и в этом было больше
  злости, чем предвкушения, -- спешила в душ, торопливо красилась,
  причесывалась и, ограничивая свой завтрак большой приготовленной О. кружкой
  черного кофе, выбегала за дверь, позволяя однако перед этим О. поцеловать
  ей руку.
  
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Жаклин уходила в полной уверенности, что О., такая теплая и домашняя в
  своем белом шерстяном халате, проводив ее, обязательно вернется в постель и
  поспит еще часик-другой. Но она ошибалась. В те дни, когда она отправлялась
  ранним утром в Булонь на студию, где проходили съемки фильма, О. дождавшись
  ее ухода, быстро собиралась и вскоре уже находилась на рю де Пуатье, в
  доме сэра Стивена.
  
  Там обычно в это время заканчивалась уборка. Служанка -- пожилая мулатка
  по имени Нора вела О. в гостиную, где та раздевалась (одежда укладывалась в
  стенной шкаф), надевала лакированные туфли на высоких каблуках, которые
  громко стучали при ходьбе, и обнаженная следовала за пожилой женщиной. Их
  путь лежал к кабинету сэра Стивена. У самой двери они останавливались и
  Нора, открыв ее, отступала в сторону, пропуская О. вперед.
  
  О. никак не могла