и черного
  шелка. Пришла пора одеваться. О., стараясь не потерять равновесия,
  аккуратно натянула чулки; они были длинными и доходили до самого верха ее
  ног. Девушка-служанка надела на нее корсет и застегнула на спине
  металлические застежки. Шнуровка, дающая возможность стягивать или
  ослаблять его, тоже была сделана сзади. Подождав, когда О. пристегнет
  подвязками чулки, девушка затянула как только это было возможно сильно,
  шнуровку корсета. Корсет, благодаря особым корсетным спицам, выгнутым
  внутрь на уровне талии, был достаточно жестким, и О. тут же почувствовала
  это. Она едва могла дышать стиснутая им. Спереди он доходил ей почти до
  лобка, но не закрывал его, а сзади и с боков был несколько короче и
  оставлял совершенно открытыми бедра и ягодицы.
  
  -- Ну вот и замечательно, -- осмотрев ее, сказала Анн-Мари, и повернувшись
  к сэру Стивену, добавила: -- При этом корсет абсолютно не помешает вам
  обладать ею. Впрочем, увидите сами. А теперь, О., подойди сюда.
  
  Анн-Мари сидела в большом, обитом вишневого цвета бархатом. Когда О.
  подошла к ней, она провела рукой по ее ногам и ягодицам, потом, указав на
  стоящий ребром пуф, приказала ей лечь на него и запрокинуть голову. О. не
  посмела ослушаться. Анн-Мари приподняла и раздвинула ей ноги, затем,
  попросив ее не двигаться, наклонилась и, взявшись пальцами за губы,
  стерегущие вход в ее