ла, привлекшую ее своим натурализмом, скульптуру
  женщины с очень узкой талией, подчеркнуто тяжелой грудью и пышными
  ягодицами, наклоняющуюся вперед, чтобы полюбоваться на себя в зеркальной
  глади разлившегося у ее ног мраморного источника. Тогда ей было страшно,
  что хрупкая мраморная талия может сломаться. Если же теперь сэр Стивен
  хочет, чтобы это произошло с ней, с О., то.... Тут О. снова пришла в
  голову мысль, которая давно уже не давала ей покоя, которую она всячески
  старалась гнать от себя: она заметила, что Рене, с тех пор, как она
  поселила у себя Жаклин, все реже и реже стал оставаться ночевать у нее, и
  она не уставала себя спрашивать: почему? Скоро уже июль. Он говорил, что
  уедет в середине лета, и это значит, что она долго не увидит его. Все это
  усугублялось для О. еще и тем, что их нынешние встречи тоже во многом
  оставляли ее неудовлетворенной. Она теперь практически видела его только
  днем, когда он заезжал за ней и Жаклин и вез их обедать, да еще иногда по
  утрам в доме на рю де Пуатье. Англичанин всегда очень радушно принимал его.
  Нора, объявив о приходе Рене, вводила его в кабинет сэра Стивена. Если О.
  была там возлюбленный всегда целовал ее, нежно проводил рукой по ее груди,
  потом начинал с сэром Стивеном обсуждать планы на завтра, в которых, как
  правило, ей места не находилось, и уходил. Неужели он больше не любит