асмеявшись,
  ответила женщина. -- Стены этой комнаты проложены пробковыми плитами, они
  глушат звук, и снаружи ничего не слышно. Так что, ложись.
  
  Взяв О. за плечи, она уложила ее спиной на мягкий войлок, потом подтянула
  немного на себя. Ноги О. свешивались с края помоста. Руки ее Ивонна
  закрепила в торчащем из помоста металлическом кольце. Потом она подняла ее
  ноги, пропустила через браслеты на лодыжках идущие от колонн ремни, и О.
  неожиданно почувствовала, что ее зад начинает приподниматься. Вскоре она
  оказалась распятой между колоннами, с широко разведенными ногами и
  выставленными вперед ягодицами. Анн-Мари провела рукой по внутренней
  стороне ее бедер.
  
  -- Здесь самая нежная кожа, -- сказала она. -- Пожалуйста, Колетт,
  поосторожней, постарайся не повредить ее.
  
  Колетт поднялась на помост. О. успела заметить кожаную плеть в руках
  девушки, и тут же острая боль на мгновение ослепила ее. О. застонала.
  Колетт старательно наносила удары, изредка останавливаясь, чтобы
  полюбоваться своей работой. О., обезумев от боли, неистово билась в ремнях.
  Она стиснула зубы, стараясь сдерживать рвущийся из нее крик. "Они не
  услышат от меня просьб о пощаде," -- говорила она себе в те редкие
  мгновения, когда Колетт давала себе передышку. Но именно этого, похоже,
  добивалась от нее Анн-Мари. Она приказала Колетт бить еще сильнее и
  быстрее.
  
  О.