скренней. Потом она объяснила О., почему именно так должно было начаться
  ее пребывание в этом доме: ей не хотелось, чтобы девушки, попадавшие сюда,
  в этот мир женщин (а кроме самой Анн-Мари и постоялиц, в доме жила еще и
  прислуга -- кухарка и две служанки, убиравшие комнаты и присматривающие за
  садом) теряли ощущение своей значимости и уникальности для иного мира, для
  мира мужчин. И поэтому она считала своим долгом делать все возможное, чтобы
  этого не произошло. Отсюда и требование, чтобы девушки все время были
  голыми, и та открытая поза, в которой сейчас находилась О. Ей было
  объявлено, что в таком положении, с поднятыми и разведенными в стороны
  ногами, она будет оставаться еще часа три, до ужина. Завтра же, в свою
  очередь, она увидит на этом самом помосте кого-нибудь из девушек. Подобная
  методика очень эффективна, но требует уйму времени и большой точности,
  что делает совершенно невозможным ее применение, например, в условиях замка
  Руаси. Впрочем, О. скоро сама это почувствует, а сэр Стивен вернувшись,
  просто не узнает ее.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  На следующее утро, сразу после завтрака, Анн-Мари пригласила О. и Ивонну в
  свою комнату. Из большого секретера она достала зеленую кожаную шкатулку,
  поставила ее на стол и открыла крышку. Девушки в ожидании стояли рядом.
  
  -- Ивонна ничего не говорила тебе? -- спросила она у О.
  
  --