толстые желтые свечи. Стол для
  чаепитий непременно накрывался в саду, и пожилые чопорные служанки
  прислуживали юным обнаженным девам. Было в этом что-то волнующе странное. В
  конце ужина Анн-Мари называла имя девушки, которой надлежало в эту ночь
  делить с ней постель. Иногда она не меняла свой выбор несколько дней
  подряд. Никто из девушек ни разу не видел Анн-Мари раздетой; она лишь
  немного приподнимала свою белую шелковую рубашку, и никогда не снимала ее.
  Обычно, она отпускала свою избранницу на заре, проведя с ней несколько
  часов во взаимных ласках, и в сиреневом полумраке нарождающегося дня
  засыпала, благостная и умиротворенная. Но ее ночные пристрастия и
  предпочтения никак не сказывались на выборе жертвы ежедневной
  послеполуденной процедуры. Здесь все решал жребий. Каждый день в три часа
  Анн-Мари выносила в сад -- там под большим буком стоял круглый стол и
  несколько садовых кресел -- коробку с жетонами. Девушки (О. не участвовала
  в этом), закрыв глаза, тащили их. Ту, которой доставался жетон с самым
  маленьким номером, вели в музыкальный салон и привязывали к колоннам.
  Дальше она сама определяла свою участь -- Анн-Мари зажимала в руках два
  шарика: черный и белый, и девушка выбирала ее правую или левую руку. Если в
  руке оказывался черный шарик, девушке полагалась плеть, если белый -- то
  она освобождалась от этого. Бывало так,