и все, что занимало ее.
  
  Как-то вечером в музыкальном салоне ее навестили Клер и Колетт. Клер,
  подойдя к ней, взяла в руку кольца и перевернула их. Обратная сторона
  диска была пока еще чистой.
  
  -- Тебя в Руаси Анн-Мари привезла? -- спросила она.
  
  -- Нет, -- ответила О.
  
  -- А меня -- она, два года назад. Послезавтра я возвращаюсь туда.
  
  -- Ты кому-нибудь принадлежишь, Клер? -- спросила О.
  
  -- Клер принадлежит мне, -- неожиданно раздался голос входящей в салон
  Анн-Мари. -- О., твой хозяин приезжает завтра утром, и я хочу, чтобы эту
  ночь ты провела со мной.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  Коротки летние ночи. К четырем часам уже начинает брезжить рассвет и
  последние звезды исчезают с небосвода. О. спала, свернувшись и поджав к
  груди ноги. Почувствовав у себя между бедер руку Анн-Мари, она проснулась.
  Хозяйка хотела ласки. Ее блестевшие в полумраке глаза, ее черные с проседью
  волосы, короткие и немного вьющиеся, ее волевой подбородок, все это
  придавало ей вид этакого грозного господина, сеньора. О. поцеловала ее
  грудь, легко коснувшись губами отвердевших сосков, и провела рукой по
  нежной мякоти ее межножья. Анн-Мари целиком отдалась захватывающему ее
  наслаждению. О. понимала, что для этой многоопытной и знающей себе цену
  женщины она всего лишь вещь, инструмент, нужный для извлечения
  сладострастия, но это нисколько не оскорбляло ее.