рислонившись
  спиной к пуфу. Оперевшись локтями на согнутые колени, он задумчиво
  поигрывал кожаной плетью. При первом же шаге она задела его юбкой. Он
  поднял голову, улыбнулся и, назвав ее по имени, вскочил на ноги. Потом он
  провел рукой по ее волосам, нежно поцеловал в губы и довольно громко
  сказал, что любит ее.
  
  Дрожа от волнения, О. вдруг с ужасом поняла, что отвечает ему теми же
  словами и что она, действительно, любит его. Он нежно обнял ее и,
  прошептав: "Любимая моя!", стал целовать в шею, в щеки, в губы.
  Голова О. опустилась к нему на плечо. Он повторил (на этот раз совсем
  тихо), что любит ее, а чуть позже так же тихо добавил:
  
  -- Сейчас ты встанешь на колени и будешь целовать и ласкать меня.
  
  Он жестом велел женщинам отойти немного назад, так чтобы они не мешали ему
  и он смог опереться на небольшой стоящий у стены столик. Столик, правда,
  оказался низковат, и Рене пришлось слегка согнуть свои длинные ноги.
  Одежда натянулась на нем, и выступавший угол стола при этом, чуть
  приподнял его могучий фаллос, торчащий из копны жестких волос. Мужчины,
  желая посмотреть, подошли поближе. Она опустилась на колени, и ее платье
  лазурными лепестками раскинулось вокруг нее. Затянутая в корсет, она едва
  могла дышать. Ее перси, соски которых выглядывали из белой пены кружев,
  касались ног возлюбленного Рене.
  
  Кто-то сказал, что в зале