. У нее подкашивались колени, и она мелко дрожала.
  Талия О., от ношения корсета, стала такой тонкой, что, казалось, готова
  была вот-вот переломиться. Бедра ее при этом казались более крутыми, а
  грудь более тяжелой. Все четверо направились к музыкальному салону:
  Анн-Мари и Ивонна шли чуть впереди, за ними -- сэр Стивен, который
  практически нес О. -- силы совсем оставили ее. В салоне их ждали сидевшие
  перед помостом Колетт и Клер. Увидев входящую процессию, они поднялись.
  Рядом с одной из колонн стояла маленькая круглая печка, и видны были
  мечущиеся в ее чреве красные языки пламени. Анн-Мари вытащила из стенного
  шкафа несколько длинных ремней, передала их девушкам, и те, по ее знаку,
  прижав О. животом к колонне, привязали ее к ней, опоясав талию и
  пропустив ремни под коленями. То же сделали с ее руками и лодыжками. О.,
  теряя рассудок от ужаса, почувствовала на своих ягодицах руку Анн-Мари,
  отмечавшую места, куда следовало поставить клейма. После этого
  на мгновение наступила тишина, и вот О. услышала звук открываемой
  заслонки. Повернув голову, она могла бы увидеть, что происходит за ее
  спиной, но сил на это у нее не было. Секундой позже, адская запредельная
  боль пронзила ее тело, и она взвыла, вытянувшись в ремнях и запрокинув
  голову. О. так никогда и не узнала, кто приложил к ее ягодицам
  раскаленные железные клейма, и чей голос,