считав до пяти, велел убрать
  их. Когда ее отвязали, она сползла на руки Анн-Мари и, проваливаясь в
  бездну, последним проблеском сознания выхватила из накрывшей ее пелены
  мертвенно-бледное лицо англичанина.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  В Париж они вернулись в двадцатых числах августа. О. довольно быстро
  привыкла к кольцам, хотя поначалу, особенно при ходьбе, они доставляли ей
  определенные хлопоты. Введенные в нижнюю часть живота, они спускались до
  трети ее левого бедра и при каждом шаге покачивались словно язык колокола у
  нее между ног, отягощенные на конце большим металлическим диском с
  выгравированными на нем именами ее и сэра Стивена. Этот диск вместе с
  печатями на ее ягодицах однозначно указывал на то, что она является
  собственностью сэра Стивена. Оставленные раскаленным железом следы, высотой
  в три пальца и в половину этого шириной, словно сделанные стомеской борозды
  в какой-нибудь деревянной чурке, на сантиметр врезались в ее плоть и хорошо
  прощупывались под руками. О. необыкновенно гордилась ими, и ей не терпелось
  поскорее показать их и кольца Жаклин. Но Жаклин не было в городе, она
  должна была вернуться только через неделю.
  
  По просьбе сэра Стивена О. несколько подновила свой гардероб. Правда,
  англичанин разрешил ей носить платья только двух фасонов: с
  застежкой-молнией открывающейся сверху донизу (такие у нее были и раньше)