ыдалось сухим, и мостовые города покрывал толстый слой пыли.
  Повсюду, куда бы сэр Стивен не водил О., ее принимали за его дочь или
  племянницу -- она, в своей пестрой плиссированной юбочке и легкой
  кофточке-болеро, или в более строгих платьях, которые он выбирал для нее,
  почти без косметики, с распущенными волосами, производила впечатление
  скромной благовоспитанной девушки из почтенной семьи, к тому же, сэр Стивен
  теперь, обращаясь к ней, называл ее на ты, а она продолжала говорить ему
  вы. Они стали часто замечать, как совсем незнакомые прохожие улыбаются им
  при встрече. О. знала, что так улыбаются счастливым людям. Наверное, они
  такими и были. Иногда, сэр Стивен схватив О. за руку, тащил ее куда-нибудь
  под арку дома или в подворотню, и там, прижав к решетке или к стене,
  целовал ее и говорил, что любит ее. Так они прогуливались по рю Муфтар, к
  Тамилю, к Бастилии, заходя в ресторанчики и маленькие кофейни. Как-то раз
  сэр Стивен затащил ее в какой-то дешевый отель -- они просто шли мимо, и
  ему вдруг нестерпимо захотелось ее. Хозяин, правда, сначала не захотел
  пускать их, требуя заполнения карточек, но потом сказал, что если они
  уложатся за час, то этого можно не делать. Он дал им ключ, и они поднялись
  на второй этаж. Комната была маленькой и чистой, на стенах -- голубые с
  большими золотыми пионами обои, за окном -- двор-колодец,